Античный сад. Наталия Вулих
Статья антиковеда, доктора филологических наук Наталии Васильевны Вулих «Античный сад». Публикуется по изданию: Журнал «Декоративное искусство СССР», 1986 г. — № 2. — С. 41—45; — № 3 — С. 40—44.
Наши представления об античном мире при всём их поразительном многообразии всё ещё во многом остаются, так сказать, линейно-специализированными — античность предстаёт в перегородках и разграничениях многочисленных исследовательских дисциплин, как «архитектура», «скульптура», «поэзия», «философия», «театр» и т. д. Предстает как сумма фрагментов, а не как единая «картина жизни». Обращение к такой важной области античной жизни, как «сад», синтезировавший отдельные виды искусств и архитектуры, позволяет по-новому представить их бытование в жизненной целостности. Вместе с тем тема эта, как может на первый взгляд показаться, имеет не только чисто академическое значение. Античная культура сада своим специфическим языком и выразительными средствами оказала огромное влияние на садовое искусство Ренессанса, а через него была воспринята и более поздними эпохами садовой культуры Европы.
Столь остро стоящие сегодня проблемы реставрации богатейшего наследия отечественных садов и парков эпохи классицизма и романтизма не могут быть плодотворно решены без обстоятельного знакомства с их культурным прообразом. Античным садом, который пока исследован недостаточно.
Статья доктора филологических наук Н.В. Вулих практически первая у нас (заметим, отнюдь не претендующая на полноту) публикация на эту тему.

Терраса Дома оленей в Геркулануме
Культура Древней Греции и Рима была не только значительным этапом в истории европейской культуры, но и оказала на её развитие могучее творческое воздействие. Это всегда представлялось бесспорным по отношению к античной литературе, искусству и философии, и лишь сравнительно недавно пристальный интерес учёных привлекло садово-парковое искусство античности, так же связанное глубокой преемственностью с историей садов Нового времени. Принципы устройства римского сада, архитектурные сооружения, украшавшие его: перистили, портики, перголы, башенки, характерная для римлян любовь к текущей и сверкающей воде, искусственным гротам и пейзажным перспективам сохраняется и до сих пор в странах Средиземноморья и на арабском Востоке. Римские сады вдохновляли и создателей итальянских парков эпохи Возрождения. Но само древнее садово-парковое искусство известно нам только благодаря археологическим раскопкам, литературным свидетельствам и стенным росписям. Именно раскопки, много лет ведущиеся в Помпеях, Геркулануме, Стабиях и в самом Риме, помогли восстановить «скелеты» садов и характер произраставших в них растений и деревьев. Но археологических данных отнюдь не достаточно для того, чтобы понять атмосферу, которая господствовала в них. Для этого необходимо представить себе «духовный климат» эпохи, роль, которую играли в жизни общества сады и парки, взгляды древних на сам мир природы и отношение к нему человека.
Драгоценными оказались здесь прежде всего свидетельства поэтов, особенно римских, которые часто воспринимали природу сквозь призму садового искусства и даже сознательно создавали в своих поэмах особые «садовые мизансцены», рассчитанные на воспроизведение в парках. Необычайно важны и показания италийской стенной живописи. Правда, художники, по-видимому, не изображали конкретных садов, а воссоздавали как бы самый феномен сада с его характерными постоянными чертами, но как раз эти «портреты» идеальной природы доносят до нас как отдельные черты античной интерпретации темы сада, так и позволяют уловить ту поэтическую атмосферу, которая царила в садах.
О том, сколь значительна была роль сада в интеллектуальной и культурной жизни греков и римлян, свидетельствует то, что Платон и Аристотель беседовали со своими учениками в садах Академии и Ликея, Эпикур предавался философским размышлениям в своих знаменитых садах. Традиции этого сада философов развили затем римляне, в частности Цицерон. Начиная с эпохи Республики и до самого конца Империи на италийских виллах кипела интеллектуальная жизнь и сама аранжировка сада была продиктована ею: в садах были уединённые места для философских и литературных занятий, храмики богов природы, аллеи для прогулок и размышлений.

Сакрально-идиллический пейзаж. Стенная роспись в Помпеях
Сады в Древней Греции
В Древней Греции садово-парковое искусство не достигло того изощренного уровня развития, как в Риме, и это объясняется тем, что именно на римской почве интерес к индивидууму, уже не зависимому от полиса, окончательно выделившемуся из коллектива граждан, определял в значительной степени весь характер культуры и искусства. Роль сада в разные периоды истории античного общества была различной, она возрастала по мере того, как рос интерес к внутреннему миру человека и появлялась потребность в приватной жизни, в проведении досуга в интимном кругу друзей или в уединённых занятиях. В Древней Греции полисного периода частные сады для отдыха и развлечений были редким явлением. Только в эллинистическую эпоху (III—I вв. до н. э.) с возникновением монархий и отстранением граждан от государственной деятельности возросло значение сада и как непременной принадлежности дворца, и как уголка природы, располагавшегося вблизи частного дома. Первые сады для отдыха и развлечений, частные и общественные, появились в Южной Италии (Сицилии), там, где несколько позднее родился и литературный жанр идиллии (пастушеские стихотворения Феокрита). Именно Феокрит обрисовал в своей поэзии тот своеобразный идеал природы, который в течение веков оказывал влияние на эллинистические и римские садовые пейзажи. Идиллическая природа, по Феокриту,— это природа, далекая от шумного города, проникнутая безмятежным покоем, нарушаемым лишь пением птиц, жужжанием пчёл и шелестом деревьев. В томительную жару она даёт прохладный приют путнику в благодатной тени.
Здесь разросся чабрец под дубами,
Пчёлы жужжат так чудесно, кружась возле ульев с добычей.
Здесь же с водой ледяной два источника; здесь на деревьях
Разные птицы щебечут; местечка, чем это, тенистей
Нет здесь иного, а сверху сосна свои шишки роняет.(«Идиллия» Комат и Лакон, пер. М. Е. Грабарь-Пассек)
Но вместе с тем в этом идиллическом уголке всегда ощутимо и присутствие таинственных богов, чьи священные храмики, гроты и деревья виднелись повсюду в Греции и Италии. Как естественная природа, так и любой античный сад, в отличие от садов Нового времени, считался прежде всего местом почитания и присутствия богов природы и был полон их статуями, атрибутами, священными постройками и алтарями. В изысканных парках сицилийских правителей были не только тенистые аллеи, газоны и цветы, но и искусственные гроты нимф, так называемые нимфеи, которые стали позднее почти непременной принадлежностью римских садов. Эти гроты, впервые описанные Гомером, были всегда связаны для древних со священной памятью их первого великого поэта. В гроте, как рассказывается в «Одиссее», обитала нимфа Калипсо, в плену у которой томился по своей Итаке скиталец Одиссей:
Густо разросшись отвсюду пещеру её окружали
Тополи, ольхи и сладкий лиющие дух кипарисы;
В лиственных сенях гнездилися там длиннокрылые птицы,
.........
Сетью зелёною стены глубокого грота окинув,
Рос виноград, и на ветках тяжёлые гроздья висели,
Светлой струёю четыре источника рядом бежали
Близко один от другого, туда и сюда извиваясь;
Вкруг зеленели густые луга, и фиалок и злаков
Полные сочных.(Одиссея, V, 65—70, пер. В. А. Жуковского)
Эпический поэт создал здесь образ идеального сада, облагороженного и очеловеченного присутствием бессмертной богини. Сад этот доставляет человеку высокое эстетическое наслаждение, радуя все его чувства пышно разросшейся растительностью. В этом идеале сада увековечена поэтическая мечта, никогда не терявшая своего обаяния для греков и римлян, стремившихся воплотить её и в своих реальных, позднее развившихся садах. (Так, в саду римского императора Тиберия (I в. н. э.) в Сперлонге был устроен грот у воды, воспроизводивший грот Калипсо, и на террасе стояли скульптуры, изображавшие героев «Одиссеи».) Не менее важен был для последующего садово-паркового искусства и образ второго знаменитого сада «Одиссеи» — сада царя Феаков Алкиноя. За его высокой оградой росли многочисленные плодовые деревья: яблони, груши, гранаты, смоквы и маслины. Они цвели и плодоносили круглый год под веяньем ласкового Зефира, а овощи на грядках орошались источниками. Главной отличительной чертой сада царя Алкиноя было сказочное плодородие, которое соответствовало тому «героическому веку», чей колорит был воссоздан в поэмах Гомера. Сад Алкиноя вошёл у римлян в пословицу, и плодовые сады древней Италии получили благодаря ему, в восприятии римлян, особенную эстетическую ценность. Однако в основе поэтических описаний Гомера несомненно лежат воспоминания о древнейших садах Крита (III—II тысячелетия до н. э.). На фресках знаменитого Кносского дворца, дошедших до нас, изображены цветы лотоса и многочисленные растения, а на одной из них мы видим царя-жреца, шествующего в короне из лилий среди цветущих ирисов. На Крите существовал культ великой богини природы, с её священными деревьями, зверями и птицами, и сад, посвящённый ей, был расположен у канала вблизи древнего дворца. Такие сакральные сады при храмах богов были широко распространены и в Греции в более поздний период. Вероятно, именно их и нужно считать древнейшими античными садами. Планировка таких садов была геометрически строгой, и декоративно-эстетические принципы отнюдь не были здесь главными, как это ясно по известным нам садам Аполлона в долине Амфисса и Деметры в Элевсине. А вот в священном лесу Деметры и Коры между Элевсином и Мегарой росли только дикие деревья, к которым не должна была прикасаться рука человека. Лишь значительно позднее в саду Геракла на Фасосе эти строгие правила были нарушены и рядом с обязательными культовыми растениями стали высаживать деревья по своему выбору, устраивать боскеты и аллеи, как это было сделано потом Кимоном в саду Академии в Афинах в IV в. до н. э. Этим изменениям способствовало, по-видимому, знакомство греков с персидскими садами, впервые описанными Ксенофонтом (V в. до н. э.). Ксенофонт рассказывает в «Анабасисе» об особой любви царя Кира к паркам, называвшимся по-персидски парадизами. Эти парадизы Кира были своего рода земным раем, полным всего прекрасного и редкого, что только можно найти на земле. Греки удивлялись и особенной красоте деревьев в этих парках, и ароматам, наполнявшим их, и строго определённому плану, по которому они разбивались.

Одиссей у Кирки. Стенная роспись Эсквилина. Рим
Восточный сад обычно пересекался под углом двумя аллеями, на пересечении которых строился дворец или павильон. Как и обитаемый мир, по представлению персов, парк делился на четыре зоны четырьмя реками, а центром этого микрокосма был дворец-обитель царя, повелителя природы, владевшего магической властью над ней. Царская охота в этих парках, обычно полных дичи, была также связана с древним представлением об охоте как способе владычествовать над миром природы, и именно так, магически, мотив охоты впоследствии истолковывался и в изобразительном искусстве римлян, а от них перешел и к византийским художникам.
Сады Востока, с которыми греки особенно хорошо познакомились после походов Александра Македонского, оказали влияние не только на эллинистические, но и на римские сады. (Обширные парки с дичью впервые устроили в Риме победители восточных владык: Эмилий Павел, Лукулл и Помпей, привезя их идею в свой город вместе с бесчисленными вазами, статуями и коврами. И в дальнейшем восточное влияние на римские сады никогда не прекращалось.)
Следует подчеркнуть, в классической Греции сады и парки были не украшением царских дворцов, но общественным достоянием, местом спортивных занятий, бесед и общения граждан. Сады украшали гимнасии: Академию, Ликей и Киносарг, сооружённые на местах, где ранее были святилища богов и героев. Главными были в них площадки и разного рода постройки спортивного назначения, а портики и аллеи с экседрами (открытыми и закрытыми помещениями для бесед и встреч) появились позднее и были своего рода приложением к основным зданиям. В диалоге Платона «Федр» беседа происходит на берегу реки, под тенью дерева, и собеседники располагаются на мягкой траве, наслаждаясь прохладой. Природа дружественна у Платона той высокой интеллектуальной атмосфере, в которой протекает жизнь философа, и аллеи Академии становятся при нём важным местом встреч и бесед. Природа у Платона — не просто условная декорация, а полное мировоззренческого значения указание на присутствие сада. Особенное значение приобретает сад в эллинистическую эпоху, когда развивается новая философия, с ярко выраженной индивидуалистической направленностью, какой была, например, философия Эпикура, призывавшего к отказу от государственной деятельности и наслаждавшегося простыми радостями бытия в своих цветущих садах, о которых, к сожалению, мы так мало знаем.

Вилла Лукреция Фронтона в Помпеях. Общий вид
Сады Цицерона
Опираясь именно на эти традиции, римский оратор и философ Цицерон (I в. до н. э.) делает сад тем местом, где беседуют действующие лица его знаменитых диалогов. Но сады Цицерона уже аранжированы с изысканным искусством и носят на себе печать римской культуры и римского отношения к природе. Образованный римлянин никогда не стремился проводить свой досуг на лоне естественной, дикой природы. Когда в конце Республики интерес к государственной деятельности упал, то подгородные виллы становятся своего рода центрами интеллектуальной жизни, а сад — излюбленным местом дружеских свиданий. Обширный сад с аллеями и большой перистиль (крытая колоннада), по словам Витрувия, свидетельствовали о престиже и величии их владельца. На крупнейших виллах в Риме, Помпеях и Геркулануме сады превращаются в целые парки, в своеобразные музеи, владельцы которых стремятся проводить в них время как эллинистические владыки, окруженные произведениями искусства и изысканным природным декором. По сравнению с царственным перистилем дома Фавна в Помпеях меркнет даже роскошь Пергамского дворца.

Вилла у моря. Стенная роспись на вилле Лукреция Фронтона в Помпеях
Римский сад был всегда театрализован, как бы аранжирован искусным режиссером и декоратором, создававшим в нём своего рода мизансцены, при этом ведущая роль принадлежала архитектуре, но греческие архитектурные формы, имевшие вполне конкретное назначение и содержание в Афинах, переносясь в римские сады, становились условностями садовых пейзажей, своего рода декорацией. Характерный пример — греческий гимнасий. В то время как в Греции главными в нём были палестры (помещения для борьбы) и портики для спортивных занятий в плохую погоду, в римских садовых подражаниях основными становятся аллеи, окаймлённые боскетами и газонами; они располагаются параллельно портикам, в которых уже не занимаются спортом, портики и экседры лишь придают саду сходство с прославленными гимнасиями греков, которые как бы становились теперь частным достоянием римского гражданина. Цицерон устроил на своей вилле в Тускуле сразу два гимнасия на двух террасах: Ликей и Академию. Они состояли, по-видимому, из портиков с экседрами, площадок и аллей со скамьями и бюстами греческих богов и мудрецов. Великий оратор совсем не стремился воспроизвести в точности все конкретные реалии подлинных гимнасиев, ему важно было создать обстановку, приобщавшую к высокой интеллектуальной жизни Академии и Ликея, где вели беседы с учениками Платон и Аристотель. В саду он проводил свой просвещённый досуг в занятиях философией и теорией ораторского искусства под высоким покровительством богини мудрости Афины, рядом с библиотекой, где хранились сокровища греческой мысли. В многочисленных садах государственных деятелей, поэтов и ораторов архитектурные формы гимнасия часто служили тем же целям, как об этом можно судить и по остаткам виллы Адриана в Тиволи.

Вилла у моря. Стенная роспись из Стабии
Создание в саду интеллектуальной атмосферы было чрезвычайно важно для римлянина. Стены вилл были украшены росписями, по содержанию далекими от повседневной жизни. Здесь были картины на мифологические темы, изображения богов, мистерий, жертвоприношений, театральных сцен и декораций. Главная задача художников, которые совсем не были простыми копировщиками греческих оригиналов, состояла в том, чтобы возвысить повседневную жизнь обитателей виллы, приблизив их к миру богов и героев. Согласно античным представлениям, образование и интеллектуальная деятельность приобщали человека к вечным ценностям жизни и бессмертию. Поэтому так много места занимали темы, связанные с образованием. На стенных росписях виллы Боскореале были изображены и знаменитые греческие мудрецы. Само собирание произведений искусства представлялось своего рода этической задачей, оно свидетельствовало о причастности к высокому, исполненному значения существованию. Умершие часто изображались на римских саркофагах вплоть до конца Империи с писчими палочками, в окружении богов, муз и великих мудрецов и поэтов (чаще всего Гомера). Такие рельефы украшали и погребения ремесленников и простых вольноотпущенников, свидетельствуя о том, что представления о высокой ценности культуры были широко распространены у римлян. В свете этих представлений становится понятной семантика многих элементов римского сада: подражание формам греческого гимнасия, увлечение коллекционированием шедевров искусства и превращение садов в подобие музеев, устройство садовых мизансцен по мотивам греческих поэтов, расстановка в садах специальных лож для чтения и письма и многое другое. Это освящённое веками античное почитание занятий философией, наукой и творческой деятельностью стало потом живым достоянием итальянских гуманистов и отразилось в садах Ренессанса не просто в формальном использовании мотивов римских садов (в том числе и гимнасия), а в их применении, основанном на понимании глубокого смысла этих мотивов. К архитектурным формам гимнасия восходят в римских садах и «стадии», превратившиеся в аллеи определённой формы, а в I веке н. э. возникли и ипподромы, имитировавшие уже не греческие, а римские сооружения, на которых происходили бега колесниц. В то время как в парке императора Калигулы был настоя

